Приглашаем посетить сайт

Валерий Бондаренко. Лики истории и культуры
Шотландские разбойники — ирландские разбойники: к истории тори и вигов

ШОТЛАНДСКИЕ РАЗБОЙНИКИ — ИРЛАНДСКИЕ РАЗБОЙНИКИ: К ИСТОРИИ ТОРИ И ВИГОВ

Конечно, участие Карла в тушении лондонского пожара сильно подняло его престиж. Но противоречия в стране продолжали усугубляться. Британцы страшились усиления католической Франции и профранцузских симпатий при дворе. Католицизм представлялся рядовому англичанину как бы трехглавым чудовищем, трижды опасным: католики угрожали протестантской вере, государственной независимости и самим устоям существования английского общества, основанного на выстраданном балансе интересов элит и авторитете парламента. Карла любили, но власти абсолютного монарха ему не желали ни в коем случае.

В 1679 году протестанты использовали наветы беглого ученика иезуитов и развязали травлю против католиков. Скрепя сердце и порой со слезами на глазах король был вынужден подписывать смертные приговоры людям, веру которых втайне он разделял.

Впрочем, ему все-таки удалось вывести на чистую воду зачинщиков этого террора. А заодно отправить в изгнание и лидера оппозиции графа Шефтсбери, «этого маленького гордеца», как презрительно называл его рослый Карл.

Да, граф Шефтсбери был хил и мал ростом, а к тому времени просто болен. Но в этом тщедушном теле пылало сердце истинного борца. Умнейший человек и хитрый, тонкий политик, граф Шефтсбери возглавил партию недовольных. А ими были, прежде всего, дельцы Сити и представители новой знати, обогатившиеся во время революции. Сам Шефтсбери был графом в первом поколении.

Он активно участвовал в травле милых сердцу Карла католиков. Но самый страшный удар граф решил нанести в самое уязвимое место монарха. Шефтсбери и его сторонники потребовали, чтобы Карл передал право наследования престола от своего брата католика старшему незаконному сыну протестанту герцогу Монмауту.

Но принцип наследования по законной линии был для Карла священен. Он полагал, что народ поддержит его в этом.

Впрочем, расстановку сил должны были прояснить парламентские выборы 1679 года. В ходе подготовки к ним оформились две первые политические партии: тори и виги. Тори были роялистами, сторонниками прав короля, и некоторые симпатизировали католикам. Виги отстаивали интересы новой буржуазной элиты, отличались непримиримым пылом протестантов и национализмом.

Так были заложены основы партий консерваторов (тори) и либералов (виги).

Но что, собственно, означали эти два слова? «Виг» первоначально обозначал угрюмого, фанатичного пресвитерианина, стяжателя и ханжу, а «тори» — ирландского разбойника-«паписта», грабившего имения протестантов.

Обе стороны не стеснялись в выражениях. «Тори — это чудовище с английским лицом, французским сердцем и ирландской совестью. Это существо с огромным ртом, задом, похожим на два бедра-окорока, полностью лишенное мозгов. Тори похожи на диких кабанов, подрывающих конституцию, покушающихся на оплот нашей свободы — на парламент и судей…» Сторонники короля тори потешались: «Напыщенная речь вигов состоит из вздохов, всхлипываний, стонов, икоты, причем особый оттенок всему этому придает гнусавость» (У. Черчилль, с. 368).

Вы заметили? Тори обвиняют вигов в отсутствии хороших манер, лицемерии и чрезмерном пафосе. Виги подчеркивают в своих оппонентах предательство национальных интересов и глупость. «Симптоматично», не так ли?..

Итогом борьбы этих двух политических «банд» стало принятие одного из шедевров английского законодательства — знаменитого «Хабеас Корпус Акт'а». В переводе он звучит весьма пространно и торжественно: «Акт для лучшего обеспечения свободы подданных и для предупреждения заточений за морем». Это основа основ британской демократии. Акт ограничивает возможность полицейского произвола при задержании человека, и если вовремя не была доказана его вина, то подданный освобождается от ответственности за нее. Таким образом, обвиняемый не обязан был оправдываться (как это существует в системе нашего судопроизводства), а должен был получить весомые доказательства своей вины от властей. Приоритетными провозглашались права отдельных граждан, а не государства.

Тем же порядком гарантировалась и неприкосновенность частной собственности.

Согласно древней формуле английского законодательства, Карл изрек по-старофранцузски: «Король этого хочет!» («le roy le veul»), и великий закон был утвержден на века.

Утверждал его Карл в надежде, что виги признают права наследования престола за Яковом.

Но не тут-то было! Выборы 1679 года принесли вигам ощутимую победу.

Почувствовав за собой поддержку населения, Шефтсбери в ультимативной форме потребовал от короля утвердить наследником престола протестанта, герцога Монмаута. Король пошел на открытый конфликт. «Я не уступлю, — заявил он. — Запугать меня вам не удастся. С возрастом люди обычно становятся менее уверенными, но со мной дело обстоит наоборот. Сколько бы мне ни осталось прожить, я не намерен пятнать чем-либо свою репутацию».

И король пошел на открытую демонстрацию «ху из ху». Заседания парламента происходили в пророялистском Оксфорде, подальше от вигски настроенной толпы лондонцев. Туда, в Оксфорд, монарху были тайно доставлены знаки его королевского достоинства: корона, мантия, скипетр и держава.

На следующем заседании Карл предстал перед непокорными парламентариями на троне, во всем блеске своих регалий. Он думал потрясти и подавить их величием королевской власти. А они, входя в зал, толкались и переругивались в узких дверях, не обращая ровным счетом никакого внимания на роскошную куклу на троне.

Каков урок королям!..

Когда депутаты расселись, лорд-канцлер объявил им о роспуске парламента. Это случилось 29 марта 1681 года.

На оппозицию обрушились репрессии, — но в рамках уже принятых законов, конечно! Граф Шефтсбери умер в изгнании.

Последние четыре года своей жизни Карл парламента не созывал и правил один при помощи умного и ловкого маркиза Галифакса.

© 2000- NIV