Приглашаем посетить сайт

Валерий Бондаренко. Лики истории и культуры
«В кругу расчисленных светил»: другие спутники короля

«В кругу расчисленных светил»: другие спутники короля

Царствование Людовика Четырнадцатого французские историки называют «великим веком». В это время вокруг короля сплачиваются выдающиеся писатели, политики, финансисты, художники, военачальники. Но ближайшее его окружение – это, прежде всего, члены королевской семьи. Подавляющее большинство из них не блещет особыми дарованиями, но все они по-своему существа колоритные, несущие на себе печать действительно яркого и своеобразного времени. Познакомимся с некоторыми из них.

ФИЛИПП ОРЛЕАНСКИЙ, младший брат короля. Он носил титул «Месье» и считался вторым после Людовика мужчиной в королевской семье. Король очень любил брата, но когда начиналось обсуждение серьеза, выпроваживал его со словами: «Ну, теперь мы займемся делами, пойди погуляй!». А между тем, Филипп был весьма не глуп и отважен, – впрочем, и в битвах он тщательно следил, чтобы его манжеты и плюмаж оставались девственно свежими.

Месье очень походил на Людовика, однако был «почти в два раза» ниже. Он обожал браслеты, перья и кружева и верещал тоненьким голоском. Филипп Орлеанский был веселым, изобретательным по части увеселений и считался при дворе главным авторитетом в сфере этикета и родословных. Женатый дважды, он исправно плодился, так что историки называют его «дедушкой всей Европы». Первой его женой была Генриетта Английская, дочь казненного Карла Первого. Она была безнадежно влюблена в Людовика и умерла молодой. Тогда Людовик женил брата на принцессе Палатинской (Пфальцской) – огромной тетке, которая любила охоту и пиво. Увидев ее, Филипп запищал, что с такой не справится. Но он справился, в результате чего родился будущий регент Франции Филипп Орлеанский-младший, который тогда носил титул герцога Шартрского.

Для Людовика брак мелконького Филиппа и громадины Палатинской был делом стратегического значения: во-первых, Пфальц стал «буфером» между Францией и Германской империей, а во-вторых, сия дама имела весьма большие права на английский престол, – гораздо бОльшие, чем воцарившаяся в 18 веке в Лондоне Ганноверская династия. Держа у себя в кармане ее и бежавших Стюартов, Людовик считал, что уже почти владеет английским престолом. Увы, прагматики англичане посчитались с родословиями гораздо меньше, чем это мог представить себе Людовик…

От своего отца Людовика Тринадцатого Филипп унаследовал склонность к мужскому полу. Его отношения с пажами, а также с красавцем шевалье де Лорреном и маркизом д’Эффиа были на виду и слуху у всех. Король-солнце терпеть не мог «содомитов» и не раз порывался обрушиться на них с репрессиями. «Да, но Месье?» – останавливали его министры, – и ради любимого брата король всякий раз отступал.

Если король и Ментенон впали в набожность, то Филипп со своими друзьями, его жена со своей охотой и их сын со своими любовницами оставались при дворе островом откровенного гедонизма. Людовик не доверял герцогу Шартрскому, считая его «слишком умным» и держал от дел подальше. Филипп же страшно гордился ветреным, но очень одаренным и благородным сыном и обижался, что тому не дают проявиться. В результате в 1701 году между братьями произошла стычка с такими взаимными криками, что лакей был вынужден войти в кабинет короля и шепнуть: в приемной все ведь слышно… (Н. Митфорд, с. 217). В тот же день Филипп умер от инсульта. Людовик страшно горевал. К тому же это был первый «звонок» и ему…

Мадам Палатинская первым делом уничтожила переписку мужа и его любовников, а потом смиренно явилась к мадам Ментенон, ища у нее поддержки. Та с ангельской кротостью протянула немке перехваченное письмо, в котором Палатинская честила ее «старой скотиной», «навозной кучей» и «проституткой»… (там же) Но и после этого вдова герцога Орлеанского осталась при дворе и продолжала ругмя ругать Ментенон в письмах на родину, – однако весточки туда передавала теперь лишь с надежной оказией…

ЛЮДОВИК-СЫН, или ВЕЛИКИЙ ДОФИН. На протяжении пятидесяти трех лет жизни сына Людовика и Марии-Терезии, носившего титул Великого Дофина, многие верили, что именно он станет королем Франции. Этот белокурый и полный мужчина был слишком замкнут, поэтому утверждать что-либо об его достоинствах очень трудно. Он любил часами лежать на кушетке, постукивая тростью о каблук, и почти каждый день, в любую погоду, выезжал (часто с Палатинской) на охоту, так что извел в округе всех волков.

Король был к сыну так равнодушен, что женил его на принцессе Баварской – далеко не красавице. Неожиданно брак оказался очень удачным! Как бы молча переча отцу, Великий Дофин Людовик демонстративно предпочитал некрасивых женщин. После смерти жены он сочетался браком с мадмуазель Шуэн – настоящей кадушкой. На ее грудях принц обожал выстукивать барабанную дробь. Это была добрая и незаметная женщина, напрочь лишенная всяких амбиций. Однако забавно, что Великий Дофин повторил кульбит отца с его поздним морганатическим браком…

Казалось, ничто не предвещало беды. Король-солнце любил повторять, что трон Франции надежно окружен сразу несколькими законными наследниками престола: это и Великий Дофин, и старший внук короля герцог Бургундский, и правнуки.

Однако в 1711 году Великий Дофин слег с оспой. Правда, он пошел на поправку, – но внезапно умер, и случайно посетивший его священник едва успел принца благословить. Сбылось предсказание гадалки, почти всеми уже забытое: «Сын короля, отец короля, но сам не король!»

ЛЮДОВИК-ВНУК, или ГЕРЦОГ БУРГУНДСКИЙ. Беда не приходит одна: вскоре корь унесла в могилу и старшего внука Людовика. Это был юноша умный и образованный, надежда нации. В раннем детстве он отличался несносным характером. На счастье, в наставники ему достались не суровые Боссюэ и Монлозье с их колотушками (как Великому Дофину), а утонченный интеллектуал Фенелон. Этот честолюбивый, но высококультурный и благороднейший человек сумел перековать принца. Для «перековки» строптивца он написал роман «Приключения Телемаха», который Тредиаковский перевел в строфы «Телемахиды».

В результате трудов Фенелона принц стал, как шелковый. Он отличался умом и набожностью, а сделавшись после потери отца наследником престола, весьма усердно принялся постигать науку управления государством.

Один бог ведает, каким бы королем мог стать Людовик Бургундский. Во всяком случае, он всецело разделял взгляды своего учителя, который горячо сочувствовал бедствиям народа.

Фенелона прочили аж в будущие министры. Чувствуя авансы грядущего, он написал в 1692 году Людовику Четырнадцатому неслыханное по дерзости письмо. Каково было королю-солнцу прочесть вот такое: «Вы поднялись до небес, потому что разорили Францию, лишь бы сделать двор неизлечимо, чудовищно расточительным. Ваше имя стало ненавистным, а вся французская нация невыносима для наших соседей… Даже те, кто любил вас, начинают утрачивать свои дружеские чувства, доверие и даже уважение» (цит. по: Ф. Эрланже, с. 201).

Старик пришел в ярость и отправил строптивца в ссылку. При этом герцог Бургундский бросился на защиту любимого наставника. Дед и внук вопили друг на друга, как сумасшедшие. Так с королем еще никто не смел вести себя…

И вот надежда нации, герцог Бургундский, умер. Скончалась и его молодая жена, любимица короля резвая Мария-Аделаида Савойская. Дофином стал их старший сын. Но умер и он. О, бедный принц еще успел испугаться своей участи: в сознании мальчика слово «дофин» стало синонимом слова «смерть». Когда к нему обратились «господин дофин», он заплакал: «Не нужно! Это слишком грустно…» (см.: Н. Митфорд, с. 252).

В течение года Франция лишилась трех наследников престола! Теперь дофином был объявлен двухгодовалый правнук короля-солнца. Людовиком Пятнадцатым он стал (то есть выжил) только благодаря тому, что его воспитательница не допустила к ребенку врачей с их кровопусканиями, рвотным и заразными лапами…

ФИЛИПП, ГЕРЦОГ АНЖУЙСКИЙ. Об этом, втором внуке Людовика Четырнадцатого, придворные отзывались, как о человеке слабом и лишенным воображения (Сен-Симон). С детства его учили не править, а подчиняться старшему брату, герцогу Бургундскому. Однако королевская корона свалилась именно на Филиппа Анжуйского. В 1700 году последний Габсбург на испанском престоле Карлос Второй завещал ему Испанию, – а вернее, испанскую империю, включавшую двадцать с лишним королевств и вице-королевств, разбросанных по всему миру. «Пиренеев больше нет!» – в восторге вскричал один французский министр. Однако Людовик Четырнадцатый был осторожнее. «Будьте хорошим испанцем, в этом заключается ваша главная обязанность, но не забывайте, что вы родились во Франции», – напутствовал он внука перед отъездом того в Мадрид. И назначил своей агентессой при 17-летнем Филиппе итальянскую принцессу Орсини, которая именовала себя на французский манер дез’Юрсен. Некоторые называют ее любовницей юного короля, иные – гувернанткой. Женой же его становится принцесса Мария-Луиза Савойская.

Филипп был добрым и великодушным человеком, но вялым, нерешительным и склонным к депрессии. С ней он боролся при помощи… секса. Так что у бойкой и честолюбивой жены было надежное средство давления на супруга. Порой она и поколачивала его. Она и дез’Юрсен вертели королем, как хотели, а он и рад был все дела перепоручить двум резвым дамочками и министрам. На заседания кабинета он входил, как любой нормальный школьник в класс, – с огромнейшей неохотой.

Испанцы очень тепло приняли и Филиппа, и особенно темпераментную и очаровательную его 14-летнюю супругу. Но восстала Европа. Все опасались, что со временем Франция присоединит к себе дряхлую Испанию и ее колонии, – и тогда полностью подчинит Европу. Началась 13-летняя «война за испанское наследство».

«Война за испанское наследство, династическая на первый взгляд, была первой национальной войной в Европе. Отсюда ее масштабы и ожесточенность», – пишет П. Шоню (с. 158). В ходе ее Филипп едва не был изгнан. Он и его жена одно время почти бедствовали: их пажи и телохранители вынуждены были просить милостыню на улицах, а армия составляла всего две тысячи человек! Именно тогда англичане захватили Гибралтар и удерживают его до сих пор.

Ценой напряжения всех сил, ценой утраты испанских владений в Италии, ценой отказа Филиппа от прав на французский престол ему удалось удержаться на троне.

В 1714 году, через год после окончания войны, умирает Мария-Луиза. Мадам дез’Юрсен срочно находит королю новую жену. С подачи итальянца Альберони ею становится его соотечественница Елизавета Фарнезе. Дочь бедного итальянского принца должна была бы радоваться. Но она оказалась еще более властной и бурной, чем первая супруга Филиппа. В ходе громкой сцены, при которой дез’Юрсен и Елизавета чуть не сцепились, агентесса французского короля была «свергнута» и выслана из страны.

За тридцать последующих лет Елизавета Фарнезе правила Испанией и королем, как хотела. Он не мог ни на минуту покинуть ее. Даже их стульчаки стояли рядом (см.: Ф. Эрланже, с. 226).

Около 1730 года король Филипп Пятый окончательно заболел психически. Он лежал в постели, не умываясь, не причесываясь. От него нельзя было добиться ни единого слова. На помощь пришло искусство. В 1737 году Елизавета пригласила в Испанию знаменитого певца-кастрата Фаринелли, Только послушав его, король отдирал себя от постели и шел ставить подписи туда, где ему укажут. Умер Филипп в 1746 году.

© 2000- NIV