Приглашаем посетить сайт

Валерий Бондаренко. Лики истории и культуры
«Всюду деньги, господа!»

«Всюду деньги, господа!»

Рядом с худосочными и не слишком ответственными аристократами при Людовике Четырнадцатом существовал совершенно иной тип людей, на которых король и опирался в своих делах. В этом – суть переходного времени. Амбиции и пустозвонная «представительность» феодальной знати становились анахронизмом. Уже брезжила эпоха капитализма, которая заставляла и «христианнейшего» Людовика Четырнадцатого деньги считать. Но в этой науке король не тянул даже на троечку.

Впрочем, его финансовые трудности начались не сразу. У Людовика был великолепный министр финансов господин Кольбер. Это был истинный буржуа, свою карьеру он начал как финансовый агент Мазирини. Умирая, кардинал завещал Людовику свои дворцы, картины и коллекцию бриллиантов. Но главное, подчеркнул министр, я оставляю вам Кольбера.

Жан Батист Кольбер был не просто финансовым гением, – он был политиком в экономике. Этот бровастый угрюмец, питавшийся бульоном да курицей в век обжор и гурманов, этот «трудоголик», работавший по 16 часов в сутки, был убежденным «меркантилистом». Теория меркантилизма предписывала всемерно развивать экономику страны и проводить политику протекционизма, то есть покровительствовать экспорту и ограничивать импорт.

Благодаря Кольберу Франция стала главным производителем предметов роскоши для всей Европы, а в то время практически это означало гегемонию на международном рынке. Кольберу удалось поднять королевские доходы с 37 миллионов (экю? ливров? франков?) до 105 миллионов (экю? ливров? франков?) (см. Ж. Ленотр, с. 67).

Но и эти суммы не могли насытить аппетиты Людовика. Он строил Версаль, он воевал, он развлекал себя и придворных… В результате монарх вынес министру выговор. От нервного потрясения за такую очевидную неблагодарность Кольбер слег в постель и скончался в 64 года (1683 год).

Больше такого уровня министров у Людовика не было. «Вот некоторые цифры красноречивой статистики: во времена Кольбера государство собирало 112 миллионов ливров в год, а расходовало 116 миллионов. К концу царствования доход составлял 50 миллионов, расходы 220 миллионов. Король-солнце оставил долгов на 3 миллиарда!» (Ф. Эрланже, с. 204).

Король и его двор жили в долг. Еще в 1662 году Кольбер метался в поисках миллиона наличными, чтобы выплатить срочный долг англичанам…

К концу царствования Людовика взошла звезда финансиста Самюэля Бернара, которому изгнанные гугеноты оставили массу денег. Впрочем, и беря в долг, король делал вид, что он лишь оказывает честь «мещанину». В конце концов, Бернар взорвался: «Когда обращаешься к людям за помощью, нужно, по крайней мере, просить их лично!» (Ж. Ленотр, с. 73).

Тогда Людовик пустился на хитрость. В самом деле, не допускать же какого-то буржуа представиться монарху официально. Как-то утром Бернара пригласили в святая святых короля – в его дивный, любимый, предназначенный для ближнего круга дворец Марли (к сожалению, этот райски прекрасный уголок не сохранился). Министр (контролер) финансов Демарэ угостил Бернара на славу, а затем начал переговоры с упрямцем. В это время король «случайно» проходил мимо. Людовик обратился к Бернару: «Вы ведь никогда не бывали в Марли? Я сейчас вам его покажу, а затем вновь верну г-ну Демарэ» (там же).

«По окончании прогулки доведенный до состояния полнейшего восторга Бернар, еле держась на ногах от обилия впечатлений и очарованный милостивым обхождением, возвращается к Демарэ. Он заявляет, что предпочтет скорее рискнуть своим состоянием, чем оставить столь восхитительного государя в трудном положении. После этих слов Демарэ, пользуясь экстазом почтенного банкира, вытягивает у него шесть миллионов вместо первоначально планируемых пяти…» (там же, с. 74).

Герцог де Сен-Симон (вельможа королевских кровей, потомок Карла Великого) был просто скандализован честью, которую оказал монарх человеку «такого (низкого) ранга». Сам герцог был должен Бернару всего-то каких-нибудь 200 тысяч (там же)…

Впрочем, тогда во Франции «Золотой Телец» определял еще далеко не все. Знаменитый автор «Хромого беса» Лесаж высмеял в своей лучшей комедии «Тюркаре» финансистов. Те переполошились и предложили Лесажу взятку в сто тысяч ливров, лишь бы он не дал комедии ход. Писатель имел многочисленное семейство и вовсе не был слишком богат, но от громадной взятки наотрез отказался. Кстати, у Лесажа почти не было надежды, что «Тюркаре» поставят. Вмешался Великий Дофин: он как раз разобиделся на каких-то дельцов и в пику им курировал постановку «антибанкирской» комедии (см.: М. Герман. Антуан Ватто, – Л., 1984. – С. 71 – 72).

© 2000- NIV