Приглашаем посетить сайт

Валерий Бондаренко. Лики истории и культуры
Заглянем в головы и сердца

ЗАГЛЯНЕМ В ГОЛОВЫ И СЕРДЦА

У нас в России сложилось расхожее мнение: Великая французская революция конца 18 века породила целую бурю в искусстве и философии. А вот английская 17 века… Между тем, и здесь были свои титаны.

Поэта Джона Мильтона (1608 — 1674) называли «мозгом революции». Этот суховатый, несколько чопорный пуританин стал секретарем в правительстве Кромвеля.

Джон Мильтон — плоть от плоти своего времени и среды. Сын состоятельного нотариуса (при этом одного из лучших тогдашних английских музыкантов!), он получил превосходное образование и завершил его поездкой по Европе. В Италии Мильтон встретился с престарелым уже Галилеем. Это с легкой руки Мильтона распространилась в веках легенда о том, будто инквизиция пытала великого ученого. Но что не сделаешь в интересах политической пропаганды? К слову, при этом Мильтон так и не разделил научных взглядов Галилея, предпочтя им геоцентризм Птоломея…

Начавшаяся революция призывает Мильтона в Англию. Здесь он окунается в политическую борьбу. Он пишет массу пламенных памфлетов в защиту свободы печати, совести (в урезанном для ненавистных католиков виде). Он проповедует право на развод, — статью об этом Мильтон создает во дни своего медового месяца, исходя из собственной нерадостной практики.

«Еще неизвестный поэт, но политический писатель, уже славный в Европе своим горьким и заносчивым красноречием,» (слова А. С. Пушкина), Мильтон и впрямь воспринимал революцию как борьбу небесных сил с дьявольскими, как попытку установить в Англии истинно христианский режим, «Новый Иерусалим», по выражению проспиртованных библейскими текстами пуритан.

В годы Реставрации Мильтон лишился части состояния и ослеп. Но именно в эти самые горькие для него годы поражения он создал одну из величайших эпических поэм человечества — «Потерянный рай».

Библейская история об искушении сатаной Евы и об изгнании грехопавших прародителей человечества из рая Джон Мильтон воспринимает философски масштабно. Причем в осмыслении библейского сказания поэт довольно самостоятелен и противоречив. Его сатана — мощный герой-богоборец, который мстит богу за свое унижение. В этом образе прорывается пафос революционного ниспровержения авторитетов и гордыня пуритан.

Другое противоречие сознания верующего автора состоит в том, что сатана искушает Еву знанием,— оно ведет к греху и гибели. Но в то же время современник прорыва в науке Мильтон в своих памфлетах превозносил знание…

Весьма далек от благостности и гуманизма и бог Мильтона. Это грозный «вышний судия» Ветхого Завета, весьма своенравный и далекий от какой-либо внятной человеку логики.

Впрочем, пламенный, фанатичный пуританин Мильтон и мысли не допускал о противоречиях в Библии или в своей богоугодной поэме.

Поэт может это себе позволить, но уж никак не философ. Томас Гоббс (1588 — 1679) был блестящим, глубоким наблюдателем своего времени. В результате родилась его великая книга «Левиафан», которая стала теоретическим обоснованием современного «гражданского общества».

Гоббс понял, что главной чертой нового общества является индивидуализм. Приятный, общительный и щедрый философ выразил свой главный вывод насчет современного ему человечества знаменитым «человек человеку волк».

В самом деле, рассуждал он, все люди имеют от рождения равное право на жизнь и ее блага. Но в борьбе за эти блага интересы людей сталкиваются, начинается кровавая война всех против всех. Чтобы предотвратить ее, люди вынуждены уступить часть своих «естественных прав» структуре, которая бы регулировала отношения в обществе. Этой структурой является государство. Оно, конечно, есть зло, ибо ограничивает естественные права каждого, — поэтому Гоббс называет государство именем страшного великана Левиафана. Но, вздыхает философ, это зло необходимо и неизбежно, как необходимы и неизбежны социальное неравенство и несправедливость.

Идея Гоббса о государстве как инструменте регулирования и обуздания хаоса интересов индивидуумов стала основой основ теории устройства общества по типу западной демократии.

Современники очень уважали философа: при своем торжественном въезде в Лондон Карл Второй снял перед ним шляпу. Король повесил портрет Гоббса у себя в кабинете. Впрочем, на большее государь, увы, не расщедрился…

«Дело» Гоббса продолжил Джон Локк (1632 — 1704). Он служил секретарем лидера вигов графа Шефтсбери и в полной мере разделил его взлеты и падения. Вместе с шефом Локк отправился в изгнание, а по возвращении активно участвовал в строительстве новой, буржуазной Англии. В частности, он курировал колонии в Новом свете (штат Пенсильвания обязан Локку своей конституцией) и стал одним из учредителей Английского банка.

Но самое главное здесь для нас — Локк внес счастливую поправку в чрезмерно мрачную, откровенно диктаторскую функцию, которую отводил буржуазному государству Гоббс. Локк предложил разделить бремя власти на независимые (хотя бы теоретически) друг от друга ветви: на законодательную и судебную. Таким образом, всеподавляющий Левиафан становился, как будто, слабее…

Труды Гоббса и Локка помогли англичанам осмыслить свой исторический опыт и создать буржуазное государство, гарантирующее права и свободы граждан, и, прежде всего, неприкосновенность частной собственности. Их идеи легли в основу французской и американской конституций.

© 2000- NIV