Приглашаем посетить сайт

Пустовит А.В. История европейской культуры.
Гамлет. (фрагменты).

ГАМЛЕТ
(фрагменты)

Акт III. Cцена 1.

Гамлет

Быть или не быть— таков вопрос;
Что благородней духом — покоряться
Пращам и стрелам яростной судьбы
Иль, ополчась на море смут, сразить их
Противоборством? Умереть, уснуть —
И только; и сказать, что сном кончаешь
Тоску и тысячу природных мук,
Наследье плоти, — как такой развязки
Не жаждать? Умереть, уснуть. — Уснуть!
И видеть сны, быть может? Вот в чем трудность;
Какие сны приснятся в смертном сне,
Когда мы сбросим этот бренный шум, —
Вот что сбивает нас; вот где причина
Того, что бедствия так долговечны;
Кто снес бы плети и глумленье века,
Гнет сильного, насмешку гордеца,
Боль пре′зренной любви, судей медливость,
Заносчивость властей и оскорбленья,
Чинимые безропотной заслуге,
Когда б он сам мог дать себе расчет
Простым кинжалом? Кто бы плелся с ношей,
Чтоб охать и потеть под нудной жизнью,
Когда бы страх чего-то после смерти —
Безвестный край, откуда нет возврата
Земным скитальцам, — волю не смущал,
Внушая нам терпеть невзгоды наши
И не спешить к другим, от нас сокрытым?
Так трусами нас делает раздумье,
И так решимости природный цвет
Хиреет под налетом мысли бледным,
И начинанья, взнесшиеся мощно,
Сворачивая в сторону свой ход,
Теряют имя действия...

Акт IV. Сцена 7.

Королева

Идет за горем горе по пятам,
Спеша на смену. — Утонула ваша
Сестра, Лаэрт.

Лаэрт

Как! Утонула? Где?

Королева

Есть ива над потоком, что склоняет
Седые листья к зеркалу волны;
Туда она пришла, сплетя в гирлянды
Крапиву, лютик, ирис, орхидеи, —
У вольных пастухов грубей их кличка,
Для скромных дев они — персты умерших;
Она старалась по ветвям развесить
Свои венки; коварный сук сломался,
И травы и она сама упали
В рыдающий поток. Ее одежды,
Раскинувшись, несли ее, как нимфу;
Она меж тем обрывки песен пела,
Как если бы не чуяла беды
Или была созданием, рожденным
В стихии вод; так длиться не могло,
И одеянья, тяжело упившись,
Несчастную от звуков увлекли
В трясину смерти.

Лаэрт

Значит, утонула!

Королева

Да, утонула, утонула.

Лаэрт

Офелия, тебе довольно влаги,
И слезы я сдержу; однако все же
Мы таковы: природа чтит обычай
Назло стыду; излив печаль, я стану
Опять мужчиной. — Государь, прощайте. 195
Я полон жгучих слов, но плач мой глупый
Их погасил.
(Уходит)

Король

Идем за ним, Гертруда.
С каким трудом я укротил в нем ярость!
Теперь, боюсь, она возникнет вновь.
Идем за ним.
(Уходят)

Акт V. Cцена 1.
Кладбище
Входят два могильщика с заступами и прочим.

Первый могильщик

Разве такую можно погребать христианским погребением, которая самочинно ищет своего же спасения?

Второй могильщик

Я тебе говорю, что можно: и потому копай ей могилу живее.
Следователь рассматривал и признал христианское погребение.

Первый могильщик

Как же это может быть, если она утопилась не в самозащите?

Второй могильщик

Да так уж признали.

Первый могильщик

Требуется необходимое нападение, иначе нельзя. Ибо в этом
вся суть: ежели я топлюсь умышленно, то это доказывает дей-
ствие, а всякое действие имеет три статьи: действие, поступок и
совершение; отсюда эрго1: она утопилась умышленно.

Второй могильщик

Нет, ты послушай, господин копатель...

Первый могильщик

Погоди. Вот здесь тебе вода. Хорошо. Вот здесь тебе человек.
Хорошо. Ежели человек идет к этой воде и топится, то хочет не

хочет, а он идет; заметь себе это. Но ежели вода идет к нему и
топит его, то он не топится. Отсюда эрго: кто неповинен в своей
смерти, тот своей жизни не сокращает.

Второй могильщик

И это такой закон?

Первый могильщик

Вот именно; уголовный закон.

Второй могильщик

Хочешь знать правду? Не будь она знатная дама, ее бы не
хоронили христианским погребением.

Первый могильщик

То-то оно и есть, и очень жаль, что знатные люди имеют на
этом свете больше власти топиться и вешаться, чем их братья-
христиане. — Ну-ка, мой заступ. Нет стариннее дворян, чем садовники, землекопы и могильщики; они продолжают ремесло
Адама.

Перевод М. Лозинского

Сопоставьте особенности художественного метода Шекспира с идеями Галилея (см. Математическое приложение, III). В знаменитом монологе третьего акта Гамлет размышляет о самоубийстве. Отношение к этой проблеме очень различно у разных мыслителей: представители стоицизма — одной из важнейших философско-этических традиций европейской философии и культуры, берущей начало в античности, — признают самоубийство (совершенное в тягостных и безвыходных обстоятельствах, нарушающих покой души, например, при наличии неустранимых телесных страданий) не только дозволенным, но и добродетельным поступком, а христианские мыслители однозначно квалифицируют его как смертный грех (в дантовом аду самоубийцы казнятся в одном из самых глубоких кругов). Один из выдающихся писателей и философов XX в. Альбер Камю (1913–1960) писал о том, что проблема самоубийства — единственная по-настоящему серьезная философская проблема.

1 Следовательно (лат.).

© 2000- NIV