Приглашаем посетить сайт

Пустовит А.В. История европейской культуры.
Шпенглер О. Закат Европы (фрагмент)

О. Шпенглер1
ЗАКАТ ЕВРОПЫ [133, I]
(фрагмент)

... все чувственно-близлежащее общедоступно. Оттого среди всех существовавших до сих пор культур античная культура в проявлениях своего жизнечувствования оказалась наиболее популярной, а западная — наименее популярной. Общедоступность есть признак творения, которое с первого же взгляда любого зрителя поступается всеми своими тайнами; творения, смысл которого воплощается в наружности и поверхности. Общедоступно в каждой культуре то, что сохранилось неизменным из состояний и структур первобытного человечества, что человек осваивает, развиваясь, с детских лет, не будучи вынужден завоевывать себе нового способа рассмотрения, вообще все то, что не должно быть завоевано, что дается само собой, что непосредственно обнаруживается в чувственно данном, а не то, что может быть лишь означено через чувственно данное и найдено немногими, а при известных условиях и вовсе единицами. Существуют исконно народные воззрения, произведения, люди, ландшафты. Каждая культура имеет свою совершенно определенную степень эсотерики пли популярности, которая свойственна всем ее достижениям, поскольку они обладают символическим значением.

Общедоступное упраздняет различие между людьми, относящееся к объему и глубине их душевной жизни. Эсотерика подчеркивает и усиливает его. Наконец, обращаясь к изначальному переживанию глубины пробуждающегося к самосознанию человека и тем самым к прасимволу его существования и стилю окружающего его мира, мы видим: с прасимволом телесного связано чисто популярное, “наивное”, с символом бесконечного пространства — подчеркнуто непопулярное взаимоотношение между творениями культуры и людьми соответствующей культуры.

Античная геометрия — геометрия ребенка, геометрия профана. Евклидовы элементы геометрии еще и сегодня используются в Англии в качестве школьного учебника. Обыденное сознание будет всегда считать ее единственно правильной и истинной. Все прочие типы естественной геометрии, которые возможны и найдены нами путем напряженнейшего преодоления популярной видимости, понятны только кругу профессиональных мате- матиков.

Знаменитые четыре элемента Эмпедокла являются достоянием каждого наивного человека и его “прирожденной физики”. Представление об изотопных элементах, развитое в сфере радиоактивных исследований, едва ли уже доступно ученым из соседних научных областей.

Вся античность обозрима одним взглядом, будь то дорический храм, статуя, полис, культ богов; в ней нет задних планов и тайн. Сравним же после этого фасад какого-нибудь готического собора с Пропилеями, гравюру с вазовой росписью, политику афинского народа с современной кабинетной политикой. Вспомним, что каждое наше эпохальное творение поэзии, политики, науки вызывало к жизни целую литературу разъяснений, с весьма сомнительными успехами в придачу.

Скульптуры Парфенона существовали для каждого эллина, музыка Баха и его современников была музыкой для музыкантов. Среди нас есть тип знатока Рембрандта, знатока Данте, знатока контрапунктической музыки, и Вагнеру— с полным правом — ставят в упрек то, что круг вагнерианцев мог чересчур расшириться и что слишком малая часть его музыки остается доступной только искусным музыкантам. Но вообразить себе группу знатоков Фидия? Или даже знатоков Гомера?

Здесь нам становится понятным целый ряд явлений, как симптомов западного жизнечувствования, которые мы до сих пор склонны были с морально-философской или, точнее, с мелодраматической точки зрения толковать как проявления общечеловеческих тупостей. “Непонятый художник”, “умирающий с голоду поэт”, “осмеянный изобретатель”, мыслитель, “который будет понят лишь в веках” — вот типы эсотерической культуры. В основе этих судеб лежит пафос дистанции, в котором сокрыта тяга к бесконечному и, значит, воля к власти. Они столь же необходимы в рамках фаустовского человечества, притом со времен готики и вплоть до современности, сколь и немыслимы среди аполлонических людей.

Все высокие творцы Запада в своих исконных замыслах были от начала до конца доступны лишь малому кругу. Микеланджело сказал, что его стиль имеет своим призванием выращивать дураков. Гаусс в течение тридцати лет замалчивал свое открытие неевклидовой геометрии, страшась “крика беотийцев”. Великих мастеров готической кафедральной пластики сегодня только начинают выделять из общего числа. Но это относится к каждому живописцу, каждому государственному мужу, каждому философу. Сравним мыслителей обеих культур, Анаксимандра, Гераклита, Протагора с Джордано Бруно, Лейбницем или Кантом. Подумаем о том, что ни один из немецких поэтов, вообще заслуживающих упоминания, не может быть понят заурядным человеком и что ни на одном западном языке не существует произведения, которое обладало бы гомеровским уровнем и вместе гомеровской простотой. Песнь Нибелунгов— неприступная и замкнутая поэзия, а понимание Данте, по крайней мере в Германии, редко оказывается чем-то большим, чем литературная поза. Чего никогда не было в античности, то всегда встречалось на Западе: изысканная форма.

Целые эпохи, вроде провансальской культуры и рококо, в высшей степени исключительны и неприступны. Их идеи, их язык форм реальны только для малочисленного класса высших людей. Как раз то обстоятельство, что Ренессанс, это мнимое возрождение отнюдь не изысканной, отнюдь не разборчивой в выборе своей публики античности, не составляет тут исключения, что он сплошь и рядом был созданием определенного круга и отдельных избранных умов, вкусом, заведомо уклоняющимся от толпы, что, напротив, народ Флоренции взирал на все это с равнодушием, удивлением или раздражением, а при случае (как, скажем, в случае Савонаролы) с удовольствием разбивал и сжигал шедевры, доказывает, как далеко заходит эта душевная отчужденность. Ибо аттической культурой обладал каждый гражданин. Она никого не исключала и потому вообще не знала различия между глубоким и плоским, которое для нас имеет решающее значение. Популярны и плоски для нас разменные понятия в искусстве, как и в науке; для античных людей они не таковы. “Поверхностные из глубины” — так Ницше назвал однажды греков.

Рассмотрим же в этом контексте наши науки, которые все без исключения имеют, наряду с элементарными начальными основаниями, “высшие”, непонятные профану области — еще один символ бесконечности и энергии направления. Сегодня в мире сыщется в лучшем случае тысяча человек, для которых пишутся последние главы теоретической физики. Некоторые проблемы новейшей математики доступны лишь гораздо более узкому кругу. Все популярные науки являются в наше время заведомо обесцененными, неудачными, поддельными науками.

У нас есть не только искусство для художников, но и математика для математиков, политика для политиков — о чем profanum vulgus (непросвещенная чернь — лат.) читателей газет не имеет никакого представления, тогда как античная политика ни разу не выходила за черту духовного горизонта агоры, — религия для “религиозного гения” и поэзия для философов.

***

Освальд Шпенглер — один из первых мыслителей, предложивших принципиально новую схему интерпретации истории. С его точки зрения, никакой единой истории человечества нет, схема “античность — средние века — новое время” не выдерживает критики. Нет единой истории, но есть целый ряд замкнутых в себе культур: египетская, индийская, вавилонская, китайская, греко-римская (аполлоническая), византийско-арабская (магическая), западноевропейская (О. Шпенглер называет ее “фаустовской” по имени доктора Фауста, героя поэмы Гете).

Каждая культура имеет душу. Наиболее подробно О. Шпенглер анализирует аполлоническую, фаустовскую и магическую культуры. Приведенный фрагмент посвящен сопоставлению античной и западной (фаустовской) культур. Прасимвол античной (аполлонической) культуры есть тело, фаустовской — бесконечное пространство (о бесконечности см. математическое приложение, I). Бесконечность — труднопостижимая, умозрительная категория; поэтому фаустовская культура в своих высших проявлениях эсотерична и элитарна, в отличие от античной — “наивной” и общедоступной. Наиболее адекватное выражение аполлонической души — скульптура, фаустовской — музыка.

1 Шпенглер Освальд (1880–1936)— немецкий философ и культуролог. Централь- ное произведение в его наследии— “Закат Европы. Очерки морфологии ми- ровой истории” (Т. 1.— 1918 г.; Т. 2. — 1922 г.).

© 2000- NIV